Кассир


День – здоровяк прокуренный
Стиснет ее в объятиях.
Терпит, молчит, не дура, но
Если могла бы – спятила.
Чтобы с доброжелательной,
Вечно-сухой гримасою
Каждому покупателю
Молча служить за кассою.
Ей бы с красивой сумочкой
В модном коротком платьице
С чертом встречать за рюмочкой
Все, что к нему прикатится.
Ей бы любить в полверности
И обещать в полсовести.
Переживать по ленности
Полуроманы-повести.
Ей бы высокомерному
Выстлать дорожку скатертью.
Но нелегко, наверное,
Быть в одиночку матерью.
Снова тоска по графику
Капнет слезою на щеку.
Но ждет ее в детском садике
Радость в лиловом плащике.

© Нина Шевчук
ninashevchuk.ru

Рассказ «Долой печёнку!»

Поздним вечером пятницы, когда мысль о предстоящих выходных греет лучше гармошки чугунного радиатора, в крошечной уютной кухне Грушевских проходил семейный совет. Мама сидела у окна на мягкой табуретке и взволнованно отирала о вафельное полотенце уже давно сухие руки. Под папой страдал одышкой дерматиновый уголок, вкупе со своей тяжелой ношей напоминавший тетиву рогатки, безуспешно силившуюся выстрелить грузным снарядом папиного тела. Вадик стоял в дверном проеме, и его набухшая нижняя губа явственно свидетельствовала о том, что ждать от жизни чего-то хорошего ему, Вадику, больше не приходится.
— Какой, ты говоришь, минус? – снова переспросил папа.
— Минус два с половиной, — трагически, как и в предыдущие пять раз, сообщила мама.
— У тещи столько же?
— Нет. У мамы минус два.
Папа повернулся к Вадику и тоже надул нижнюю губу, но не разочарованно, а зверски.
— Доигрался, лоботряс! У бабки твоей зрение лучше, чем у тебя. Ослепнешь раньше, чем отрастут твои…
— Максим! – возмутилась мама.
Вадик всхлипнул.
— Что Максим? Говорил тебе, нельзя ему планшет покупать. Он меры ни в чем не знает.
— Но у всех же есть, — попыталась защититься мама.
— У всех же есть, — перекривил папа, некрасиво сморщившись.
Он отхлебнул темного пива, уже давно ждавшего в массивной глиняной кружке, и с минуту сидел молча. Успокаивался.
— И что делать теперь?

Далее

У памятника

Словно долгую осень
За обиды коря,
Бился хлопьями оземь
Хрупкий снег ноября.
Бился белой душою
О шершавый гранит,
Падал мёрзлой слезою
С холодных ланит.
Но на миг иллюзорный,
Соблюдая обряд,
Свил он нерукотворный
Подвенечный наряд.
И с печальной улыбкой
Обещал: «Навсегда»,
Хоть и знал: он – ошибка,
Хоть и знал: он – вода.
И едва лишь по лужам
Зашагала заря,
Поняла я, как нужен
Был мне снег ноября.

© Нина Шевчук
ninashevchuk.ru

«А на улице дождь и слякоть...»

А на улице дождь и слякоть,
И отчаянно хочется жить.
До весны грядущей доплакать,
Досмеяться, допеть, долюбить.
Куст смородины – призрак лета,
Неодет, нелеп, неуклюж.
Ветер рвёт с ветвей эполеты,
Топит, топчет в омуте луж.
Ветер рвётся, хмельной бродяга,
В двери, окна и курток швы,
Дышит в лица пьяной отвагой:
Нализался прелой травы.
Он у ног твоих вьётся, липнет.
Озорство ты ему прости.
Мне ведь тоже хочется выпить
И позволить тебе уйти.

© Нина Шевчук
ninashevchuk.ru

Финифть

Однажды мама привезла из путешествия по России настоящую, совершенно очаровательную ростовскую финифть. Тогда подарок вдохновил меня на целое сетевое исследование по истории и технике этого искусства, рожденного в схватке между огнем и силой человеческого гения. И сами собой родились такие строчки:

Пусть мысли скачут оторопело,
И рвутся их тонкие нити.
Я знаю: только то, что горело,
Будет жить вечно, точно финифть.

А строчки, в свою очередь, выросли в стихотворение, больше похожее на песню. Может быть, когда-нибудь они и в самом деле станут песней:

 

Финифть

Мне бы подняться на высоту,
Космическую, невесомую.
И не нарваться на пустоту,
Немую, как дома. 

Мне б опуститься на самое дно
Бездонного, Мирового,
И убедиться только в одном:
И там было Слово.

Мне бы допеть до самой души,
Человеческой, миниатюрной,
И разглядеть, что в «душной» тиши
Не только купюры.

Пусть мысли скачут оторопело,
И рвутся их тонкие нити.
Я знаю: только то, что горело,
Будет жить вечно, точно финифть.

Мне бы опять задышать легко,
Весеннее и капельнее.
Чтобы река — одно молоко
И берег кисельный.

Песни слагать на новый мотив,
Веселые, карнавальные.
Взглядом съедать, росою запив,
Дальние дали.

Там, где от гор убегает река,
Растрепанная, неодетая,
Я заучу, что не так уж горька
Доля поэта.

Пусть мысли скачут оторопело,
И рвутся их тонкие нити.
Я знаю: только то, что горело,
Будет жить вечно, точно финифть.

 

Съедобные краски

Однажды в школе, во время «окна» я сидела у окна, и написалось вот такое стихотворение:

Утро зябло по крышам,
Но на школьном дворе
Солнце, развеселившись,
Пролило акварель.
Вот такенную кружку!
(Я видала, не лгу).
И постройки-старушки
Превратились в нугу.
Капли сока желтели
На коре, где рубцы,
А на ветках блестели
Росы леденцы.
В небе медленно таял
Пломбир облаков.
Воробьиная стая
По крышам домов
Рассыпалась изюмом.
Ужасный был шум! –
Звонко крошечным клювом
Чирикал изюм.
Стало все за оконцем
Съедобным, как в сказке.
Вот какие у солнца
Волшебные краски!

СМСка

Где ты? Что ты сегодня пьешь?
Снова тратишь свои червонцы?
Приходи! У меня есть дождь
Вперемешку с лимонным солнцем.

Приходи! У меня есть дом,
Полный радости, и орешки.
Угощу я тебя пивком
Со своим теплом вперемешку.

Что? Не можешь? Опять аврал?
Лезешь снова ты вон из кожи
И не знаешь, что потерял!
Я тогда позвоню... попозже.

Песня «Ша»

Друзья! Песня, которую я хочу вам представить, в моем репертуаре по счету тринадцатая. Но, вопреки приметам, это одна из лучших моих работ. Прежде всего, это связано с тем, что над ней работала не только моя душа, но и команда замечательных профессионалов: стихи со мною вместе писал Дмитрий Шевчук, а над аранжировкой трудились звукорежиссер Артем Радченко и гитарист Александр Гуляев.
Клип снимали всей семьей на камеру моего телефона.
Надеюсь, что прослушивание этой композиции наполнит ваше сердце теплом, ведь мы именно для этого и старались.

Девочка с кургузыми мыслями

Ходит по друзьям вечно кислая
Девочка с кургузыми мыслями.
Девочка с босыми надеждами,
С верою в себя — ох, невеждою.

У подруг ее мысли смуглые
И через одну — дуры круглые.
Круглым быть верней: знай катаешься,
За крюки идей не цепляешься.

У нее мечта белокожая:
Хочет на других стать похожею,
Хочет, чтоб глаза были карими
И горит в сомнений солярии.

Девочка с кургузыми мыслями,
Ты сама себе — узел висельный.

 

Забавный ирис

Был ночью дождь. Набравшись влаги,
Ковёр травы к земле приник.
И, преисполнившись отваги,
Мне ирис показал язык!

Вот такой интересный момент я поймала на камеру телефона утром 9 мая.

© 2019 Нина Шевчук ·  Дизайн и техподдержка: Goodwinpress.ru