Выбор

Ранним весенним утром, когда город, едва проснувшись, робко переминается с ноги на ногу и потирает руки, чтобы согреться после ледяной зимней ночи, тетя Римма уже на своем рабочем посту. Синий халат обтягивает ее формы, а ярко-белая вываренная косынка плотно завязана на аккуратно уложенных, уже поседевших волосах. Свои обязанности тетя Римма выполняет рьяно и добросовестно, так как понимает, что она – самый главный сотрудник бутика элитной женской одежды. Ведь если она как следует не вычистит, вылижет и отполирует огромную витрину с надписью: «Самый большой выбор», все усилия этих «крашеных дур» в «дриськодах», что трудятся внутри магазина, приставая к покупателям, будут абсолютно тщетными. Поэтому Римма пыхтит, поднимает массивное тело на цыпочки и, отскребая от толстого стекла все, что нагадили за прошлый день мухи и люди, иногда бросает высокомерные взгляды на манекены, облаченные в бесценные французские наряды и молодых консультанток, одетых в уцененные китайские батнички.


К восьми утра Римма Яковлевна удаляется с поста, а в зеркале витрины начинают отражаться бегущие в разные стороны авто, опаздывающие на совещания торгпреды, плетущиеся на полусогнутых пьянчужки с авоськами, полными бутылок. Измученные недопричесанные мамки тянут в детский сад хнычущее потомство, которое поворачивает заспанные мордашки к витрине и задумчиво ковыряет в носу.
Время от времени перед зеркальным стеклом останавливаются модницы всевозможных цветов и фасонов, окидывают беглым взглядом экспонаты тряпочного искусства, поправляют прическу любовно-критическим жестом и удаляются восвояси, напоследок взглянув на свое любимое тело с непередаваемой, гордой нежностью.
Примерно пару раз в неделю, к витрине подходит постоянный посетитель – Люта. Восьмилетняя замарашка из местного интерната является постоянным клиентом именно витрины, а не самого бутика. Случается это обычно по вторникам и четвергам, так как в интернате уже давно не могут найти учителя рисования, и в расписании образовывается очень удобная дырка, проскользнув через которую можно удрать в город по своим делам, коих у интернатских, как известно, всегда хватает.
Вот и в тот четверг, Люта в очередной раз убежала поглазеть на свою любимую витрину. В бутике как раз был новый завоз. В светлом, освещенном хрустальными люстрами зале, происходило волшебство переодевания манекенов и перевешивания пестрых одеяний с вешалки на вешалку.
Люта стояла у краешка прозрачного стекла и горящим серыми глазами поедала происходящее внутри. Все в ее облике – рыжие жесткие волосы, заплетенные в косички, яркие бронзовые веснушки, даже синие хлопковые колготки с пузырями на коленях – казалось, выражали неподдельный интерес к реформам в храме бутиковой моды.
То и дело над дверью салона звенел колокольчик и в зал входили вылощенные клиентки, по виду не страдавшие от недостатка содержимого в гардеробе и до посещения магазина. Дамы старательно выбирали образчики мастерства французских модельеров и удалялись в занавешенные раздевалки.
Звонок прозвенел в очередной раз и пластиковая дверь выпустила на тротуар высокую женщину в белом кожаном плаще и белых же полусапожках.
«Как фея», – подумала Люта. Подойдя к бордюру, фея опустила на землю объемные картонные пакеты с покупками и достала из кармана ключи от красной кареты немецкой сборки, припаркованной неподалеку. Затем плавным мягким движением женщина поправила вьющиеся каштановые волосы и вдруг заметила маленькую замарашку, с изумлением и обожанием глазеющую на нее.
– Как тебя зовут? – спросила женщина. Голос у нее был грудной и низкий.
– Люта…Люда, – поспешно ответила, громко сглотнув.
– Ты откуда?
– Из интерната.
– Из интерната? – переспросила фея. – А почему ты здесь?
– Смотрю.
– На что?
– На одежду.
Женщина окинула взглядом тощую фигурку в сине–зеленых обносках.
– Ты голодна? – снова спросила она после затянувшейся паузы.
– Да! – быстро ответила Люта и вдруг покраснела. Так отвечали все интернатские в надежде раскрутить какого-нибудь зеваку на подачку. Есть Люта не хотела, плотно позавтракав овсянкой с хлебом.
Женщина достала из самого большого пакета лакированную сумочку и через секунду в ее гладкой белой руке появилась купюра.
– Вот, возьми. Купи что-нибудь поесть.
– Спасибо.
Женщина как-то неуклюже кивнула и, оглядев Люту еще раз, направилась в машину.
– Так Люта или Люда?– вдруг крикнула она, уже стоя возле двери «фольксвагена».
– Я Люда, Люда, – неожиданно громко прокричала девочка, размахивая рукой с купюрой, – просто меня все Лютой зовут.
Фея снова кивнула, села за руль своего красного экипажа и унеслась прочь. Люта с восхищением посмотрела ей в след, затем на весьма значительную милостыню, и вдруг обмерла. Около тротуара, на том самом месте, где только что стояли фирменные пакеты, лежал маленький раскладной телефон. Воровато осмотревшись, замарашка быстро подбежала к нему, схватила находку и юркнула в ближайший переулок.
Там девочка остановилась перевести дух. Грудную клетку распирало от недостатка воздуха и впечатлений. Обрывки мыслей прыгали как белки в маленькой рыжей голове.
Неожиданно для себя самой Лютка выхватила дорогую трубку из кармана и сделала то, что неоднократно видела, когда ее товарищи по интернату приносили украденные телефоны. Найдя на задней части корпуса кнопку, она быстро сняла крышку и вытряхнула на ладонь батарею. Затем сгребла все детали телефона и просунула их под подкладку зеленого дутика через дырку, давно образовавшуюся в правом кармане.
Теперь вероятность того, что телефон отберут дома, то есть в интернате, была мала. Только вот что с ним делать дальше, Люта не знала совершенно. Нет, она, конечно, была в курсе, что ребята, которые воровали трубки, потом продавали их за хорошие деньги. Даже знала, где именно. Но сама Люта никогда не воровала и уж тем более, никому ничего не продавала.
Время уже шло к обеду и Люткин желудок, давно переварив соленую овсянку, начинал заунывно бурчать. Нащупав в кармане пожалованную купюру, о которой Лютка забыла, поглащенная переживаниями о дальнейшей судьбе телефона, девочка вдруг очень обрадовалась.
«Куплю беляш с мясом, слойку со сгущенкой, шоколадку и кока-колу». От сказочной гастрономической перспективы на душе стало радостно и светло. Быстрыми пружинистыми шагами замарашка направилась к ближайшему большому магазину.
Только запихнув в рот последний кусок молочного шоколада и запив газированным черным напитком, Люта опять вспомнила про телефон. Как же с ним быть? Некоторые ребята, те, что помладше, частенько отдавали краденое одному товарищу из старшего класса, за что тот потом приносил им деньги. Этого хватало кому на сигареты, кому на съестное. Наверное, Люте тоже следовало поступить так же. За такую находку Антон из старшего класса принесет много денег. Кока-колу можно будет пить целую неделю, если, конечно, деньги не отберут. Вот только при мысли об этом становилось как-то неприятно. Стыдно, что ли? Люта не могла разобрать. Чего стыдиться? Телефон она не украла, а нашла. Но ведь не было сомнения в том, что он принадлежал той самой «белой» женщине. А она очень красивая, и добрая. Люте представилось, как фея достает сумочку и, не обнаружив телефона, расстраивается и плачет.
Вот если бы она, Люта, проснулась утром и не обнаружила на тумбочке свою единственную маленькую Барби. Сокровище досталось ей, когда в прошлом году в интернат приезжали американцы поулыбаться и пофотографироваться с питомцами. Как бы тогда плакала Лютка, лишись она своей обожаемой пластмассовой подружки?
А белая фея расстроилась, наверное, еще больше, так как Люта подозревала, что в системе материальных ценностей телефон явно давал фору ее обожаемой кукле.
С этими мыслями замарашка поплелась на задний двор магазина. Спрятавшись в кустах так, чтобы ее не было видно со стороны дороги, Лютка выудила в клочьях синтепона детали телефона. Пришлось немного повозиться для того, чтобы снова собрать вещицу по частям, однако в итоге все вышло. Нажав дрожащим пальцем на кнопку включения, Люта стала ждать. Телефон издал приятный приглушенный звук и включился.
Еще минут десять Люта сидела, уставившись в цветной экран расширенными от смешанных чувств глазами. Ей было страшно, и жалко, и интересно, и опять страшно.
Вдруг дисплей телефона засветился ярче, весь корпус завибрировал и стала играть приятная спокойная музыка. На красном фоне появилась фотография красивого мужчины и надпись «Андрюша».
Руки Люты так дрожали, что она едва смогла нажать кнопку, под которой виднелась пометка «Ответ» и приставила трубку к уху.
– Алло, – низкий женский голос звучал спокойно. Люта сразу узнала его.
– Алло, здравствуйте. Кто это?
Люта набралась смелости и выдохнула в трубку:
– Здравствуйте. Это я, Люта… Люда. Я нашла Ваш телефон около магазина, когда Вы уехали.
– Понятно, – изменившимся голосом ответила женщина. – И я могу его забрать обратно? – после некоторой паузы спросила она.
– Да, конечно.
– А где ты сейчас?
– Около магазина.
– Какого?
– «Вишенка».
– Ты можешь подождать 10 минут? Я подъеду. Хорошо?
– Хорошо, – почти крикнула Люта и захлопнула телефон.
Еще некоторое время девочка сидела в кустах, дрожа и боясь выбраться наружу. Вдруг кто-нибудь отберет телефон, и она не сможет отдать его, как пообещала.
Сделав над собой усилие, Люта все же вышла на дорогу и побрела к витрине гастронома «Вишенка». Напротив входа уже стояло то самое красное авто. Утренняя Лютина знакомая была рядом. Теперь на ней были темно–синие джинсы и спортивная голубая куртка. Женщина спокойно осматривалась вокруг, скрестив руки на груди. Увидев девочку, она улыбнулась и присела на корточки.
– Вот, – сказала замарашка и протянула мокрый от вспотевших ладошек телефон.
– Спасибо тебе.
Девочка молча кивнула, медленно развернулась и пошла в направлении интерната. Обеденное время уже прошло и солнце тянулось к горизонту, обещая еще одну холодную ночь.
Со дня волнительного Лютиного приключения прошло уже 2 недели. Впечатления сгладились. Девочка перестала вспоминать белую фею и ее чудесный раскладной телефон. Только иногда, когда играла со своей куклой, она думала, как пошли бы маленькой пластмассовой принцессе такие же белые полусапожки и плащ, и лаковая сумочка.
После обеда Люту в коридоре подозвала к себе Анна Ивановна – директор.
– Людочка, – сказала она, усадив девочку на скамейку подле себя. – У меня к тебе серьезный разговор. – Неделю назад ко мне пришли люди. Они хотят усыновить тебя.
Лютка смотрела на директора расширившимися глазами. Она уже давно перестала верить в то, что кто-то захочет принять ее в свою семью. Так уж повелось, что брали всегда хорошеньких девочек, а на нее, Лютку, с ее рыжими волосами и безобразными веснушками, неаккуратным носом с горбинкой и тонкими губами никогда не обращал внимания ни один усыновитель.
– Сегодня вечером они приедут с тобой знакомиться.
Время до вечера тянулось мучительно долго. Будто Лютку заставили вышивать крестиком целых сто платков на сувениры американцам. А вышивать она просто терпеть не могла.
Когда солнце уже почти упало за горизонт, Лютка подошла к окну и вдруг увидела знакомую красную машину. Соскочив с подоконника, девочка со всех ног помчалась по коридору и около кабинета директора налетела на белую фею.
– Здравствуйте, – громко выдохнула она и в первый раз улыбнулась.
– Здравствуй, – ответила женщина и присела на корточки. – Тебе уже сказали, что…
– Да, – выпалила Лютка. – А как Вы нашли меня?
– Ну, это было не трудно, Люта-Люда, – ответила женщина и сжала мокрую от волнения детскую ладошку.

© Нина Шевчук
© ninashevchuk.ru

Об авторском праве

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2019 Нина Шевчук ·  Дизайн и техподдержка: Goodwinpress.ru