Рассказы из сборника «Оригами. Раннее»
Былабылидочка
– Какая хорошенькая-то, господи. Давно таких не было. Баб Маш! Отказницу-то новенькую видела?
Дородная, высокая нянька склонилась над пластмассовой люлькой, более напоминавшей корыто, в каких советские ударницы стирали панталоны. Услышав обращение, уборщица баба Маша оперла швабру о стену и подошла ближе, припадая на левую ногу.
– Гляди, какая, а? – умилялась пухлая нянька.
– Сколько ей? – пробасила уборщица.
– Десять дней вроде. Вчера привезли.
– Что за дрянь бросила?
Подлог
Начало июня – необыкновенная пора. Воздух уже успел потеплеть, словно руки умелой любовницы, а деревья покрылись юной девственной зеленью. Именно в это время всех девушек, живущих в вашем городе, можно легко разделить на три категории. Причем, для того, чтобы сделать это, вам понадобится лишь один взгляд на их ножки.
К первой группе относятся те, у кого есть состоятельный спонсор. Они уже сняли колготки и обули свои соблазнительные конечности в сексуальные открытые босоножки. Их ноги гладкие, загорелые, так как у спонсора есть средства на солярий и прочие преимущества красивой жизни.
Ко второй категории относятся те, у кого нет состоятельного спонсора: эти еще не сняли колготок, или джинсов, несмотря на припекающее солнышко, так как ножки у них после долгих холодов беленькие, как у призраков. Босоножки они тоже не рискуют одевать пока что, потому что еще не успели сделать педикюр. Они мучаются, потеют, но не перестают надеяться на то, что спонсор все-таки появится. А белыми ножками его можно случайно отпугнуть.
Сельская эротика
Не позднее середины июня каждого лета, во времянку, расположенную на территории скромной приозерненской усадьбы четы Сенюшкиных, въезжали отдыхающие. Областной центр находился в полусотне километров от захудалой, но очень живописной деревеньки Приозерное и исправно снабжал ее городскими постояльцами, в основном, из числа тех, кто не мог позволить себе потертые цивилизацией красоты морских пейзажей и сомнительный сервис далеких приморских пансионатов.
Серебряная луна
Алина пила коктейль томно и живописно, словно находилась она не в самом обыкновенном баре среднего класса, а в студии подающего большие надежды художника. Так позирует натурщица молодому гению, который внимает каждому ее движению для того, чтобы запечатлеть красоту на холсте и, не исключено, создать шедевр, способный затмить саму Джоконду. Отставив в сторону аккуратный мизинец, увенчанный длинным узорчатым ногтем, она потягивала прозрачный золотистый напиток.