Рубрика: Рассказы

Все мои рассказы находятся в этой рубрике

Ноги Риты

По мотивам приключения
любвеобильного герцога Йоркского
с почтенной Арабеллой Мальборо и самого
удачного в истории падения с лошади.

Маргарита Петровна глядела на известного художника с вымученно-услужливой улыбкой и говорила мягким душевным голосом:
— Как же ты мне надоел, лысый черт. Повыдергивать бы из твоей бородки все волосишки и связать их в кисточки для твоих шедевральных извержений. Обломать бы о твою голову пару десятков муштабелей, капризная твоя душонка.
Художник, высокий, худой и невероятно холеный француз средних лет, сидел в глубоком кресле и выпускал зловонный сигаретный дым струями, достойными видавшего виды отечественного грузовика. Обидные слова Маргариты Петровны он не понимал и внимание на нее не обращал вовсе. Впрочем, она могла поспорить, что этот человек не проявит негодования или малейшего удивления, даже если услышит подобное в свой адрес на родном языке.

Далее

Шнобель

Едва переступив порог дома и скинув с плеч тяжелый квадратный рюкзак, Валентин разрыдался в голос. На кухне сразу же раздался грохот. Это до смерти напуганная мама уронила кастрюлю с очищенным картофелем.
— Что?! Валя?! Что случилось? Господи! – кричала мама, насильно поворачивая Валю вокруг своей оси и пытаясь отыскать повреждения.
Она наскоро прощупала через пиджак тонкие мальчишечьи руки, запустила пальцы в густую копну взмокших русых волос и быстро обследовала голову на предмет ранений. Валя, тем временем, наращивал «рыдательные» обороты. Мамино внимание всегда подливало масла в огонь его горьких обид. Фонтан «Дружба народов», который учительница показывала утром на картинках, имел гораздо больший литраж, чем девятилетний Валя, но сейчас едва ли он мог бы потягаться с мальчиком в выразительности разбрызгивания жидкостей.
— Отставить рыдания! – звучно приказал папа, давно наблюдавший за происходящим. Валя мгновенно затих, оскорбленно глянул на отца, потом перевел взгляд на мать, и слезы продолжили катиться по красным щекам, но уже беззвучно.
— Миленький мой, сыночек! Скажи нам, что случилось? Не пугай так маму!
— Ни… ни… ничего не случилось, — выдавил Валя, всхлипывая. – Просто я… просто я… страшный!

Далее

Мусориада

Что одному сокровище, другому мусор.

Такой помойкой, какая образовалась у дома №10 по улице Лучистой, не мог похвастать ни один двор Пустошева. Даже центральные проспекты, мощеные пюсовой плиткой и уставленные изысканными торшерными фонарями, кое-где урОдились грязными зловонными баками. Что уж говорить об отвратительных «клоаках» громадных спальных районов! Именно сюда цивилизация брезгливо сплевывала остатки недожеванных благ и поскорее удалялась, делая вид, что не имеет к отходам никакого отношения. Даже само слово «помойка» начало понемногу устаревать и заменяться на безликое «мусорка». Должно быть, из-за фонетического совпадения корня с притяжательным местоимением «мой», что общественное подсознание воспринимало как скрытый укор. Мол, «весь этот зловонный хаос совсем не мой! Чей – не знаю. Может, ваш? Раз он вас так заботит, то пусть будет ваш!»
Одного взгляда на помойку дома №10 было достаточно, чтобы понять: это место – не осиротелое. Никто от него и не думал отказываться. Просторная бетонированная площадка, с трех сторон огороженная свежеокрашенным забором, всегда была тщательно выметена. В центре размещались шесть плотно закрытых контейнеров, на каждом красовалась своя надпись: «пластик», «бумага», «металл», «стекло», «пищевые отходы» и «смешанные отходы». В правом углу стоял пластмассовый ящик, куда складывали ненужную одежду, а в левом выстроилась батарея мисок для кошек и собак, так что мясные, рыбные и молочные отходы до пищевого бака доходили крайне редко.

Далее

Пупсик

Никогда прежде в своей жизни я не уважал труд психологов. Ну в самом деле, рассуждал я, для чего нужно тратить огромные деньги на сухую беседу с незнакомым человеком, если можно купить несколько бутылочек пива, пригласить старого друга и вместе с пенным излить больную душу в бокалы? В конце концов, советы друг даст все те же, да еще и облечет их в привычную форму.
— Попробуйте больше обращать внимание на ее положительные стороны, — деловито предложит суровый психоаналитик.
Тут сразу и не найдешься, что куда обращать.
— Дружище, за ее буфера и зад ей многое можно простить, — скажет друг, и ты сразу задумаешься, стоит ли ломать дрова, оставшиеся от сожженных мостов.

Далее

Чтоб ты сдох!

Посвящается неизвестному байкеру, который
не давал мне спать все жаркое лето 2015.
Дай Бог ему здоровья и долгих лет жизни!

С тех пор, когда стараниями великого русского ученого Лодыгина человеческое жилище озарилось лучами персонального электрического солнца, люди не на шутку возненавидели сон. Досадная повинность пребывать целую треть и без того короткой жизни в пасленовом состоянии угнетала и повергала в панику мощные умы ученых мужей и больно ранила чувствительные души деятелей искусства. Каких высот могли бы достигнуть мыслители, естествоиспытатели и всяческие изобретатели, если бы каждую ночь их тела не сковывали панталоны, а мудрые головы — согревающие колпаки с милыми кисточками? Каким множеством бессмертных шедевров пополнились бы музеи, библиотеки, улицы городов и городишек, избавься все творцы от пижам, перин, подушек, пледов, покрывал и прочих ночных пут? Не раз группы выдающихся ученых разных стран проводили интереснейшие и сложнейшие эксперименты с целью сократить время сна до возможного нижнего предела, но все попытки были тщетными: едва плотный ужин и бокал вина согревал замученную исканиями душу, как светлые головы погружались во тьму до самого полудня следующего дня. Делали они это непременно обреченно и безрадостно, осознавая всю тяжесть бремени, наложенного на них природой.

Далее

Сувенир

Каждое утро, увидев начальницу, Ульяна невольно вспоминала своего любимого писателя Рэя Брэдбери. Идея рассказа о мальчике Пае, который из-за сбоя в родильной машине будущего появился на свет в виде теплой голубой пирамидки, наверняка, пришла в голову великого мастера после встречи с кем-то, очень похожим на Юлию Викторовну Стяжинскую. Правда, Юлия Викторовна была не голубой пирамидкой, а гипертонически-пунцовой, перевернутой кверху основанием. Объемом плеч эта женщина не уступила бы самому Ивану Поддубному. Вся грандиозная конструкция начальственного тела при этом магическим образом удерживалась на паре «лотосовых ножек», заставляя удивляться великому разнообразию и искусности природной архитектуры.

Далее

Клад

Вадим сидел на диване и изумленно глядел на исписанный ровным круглым почерком листок бумаги в своих руках. Выражение его лица было таким, будто только что он открыл не обычный почтовый конверт с письмом от своей тети Риммы, а заглянул под капот «Жигуленка» и обнаружил там двенадцатицилиндровый двигатель «Феррари».

Далее

День эмансипации

Сегодня — первое августа. Сегодня исполнился ровно год с тех пор, как Василина устроилась работать продавцом в ларек молочных продуктов на центральном пустошевском рынке.
— Сегодня! — думает Василина, машинально обслуживая разноцветные животы, то и дело подплывающие к крошечному прямоугольному окошку ларька. — Скажу все, что о нем думаю, и уволюсь!
Реализовывать продукцию молокозавода «Белый рай» Василина пошла тогда, когда окончательно потеряла надежду реализовать собственные мечты — стать ландшафт-дизайнером и благополучно выйти замуж.

Далее

Преступление без наказания

Так, как сейчас, Георгий не ненавидел еще никогда. Униженный и раздавленный, он сидел на солнцепеке, глядя на лысоватый затылок Михаила. Тот торжествовал, упивался тем, что в очередной раз растоптал Георгия, унизил перед всеми. Хотя, временами создавалось впечатление, будто подлец этого и вовсе не заметил, ведь наносить вред было просто в его природе. Время от времени Михаил поворачивался вполоборота, демонстрируя свой гадкий самодовольный профиль. И почему никто из окружающих не замечает, какая гадость этот Михаил? Дрянь, не человек. Ведь Георгий отнюдь не единственный, кого он обобрал нагло и беспринципно. В этих краях он появился полгода назад, и сразу же все встало с ног на голову. Постоянные конфликты, отсутствие взаимовыручки и уважения.

Далее

Ненавижу ее

Раскаленный полуденный воздух изо всей силы упирается лбом в холодное беспристрастное стекло. Кажется, что он вот-вот выдавит окно кабинета и ворвется внутрь, голодный, разъяренный, доведенный до крайности. Словно толпа мексиканцев, прорвавшихся через американскую границу.
Сначала жаром охватит переводчицу Таню. Ее стол самый ближний к окну. Тело Тани, оплывшее и несимметричное, как огарок толстой свечи, сразу же растает и стечет в растоптанные балетки сорокового размера. На пыльном полу останется лежать цветастое платье, сшитое в индийском стиле. Из одного такого платья можно состряпать сари, как минимум, для трех индусок.

Далее

© 2018 Нина Шевчук ·  Дизайн и техподдержка: Goodwinpress.ru